Ермилов Александр

 

Граница между философией и наукой у Декарта.

 

 

 

© Москва, 2005.

 

    Идеи о реформировании философии возникли у Декарта еще со школьной поры. Декарт любил математику, которая представлялась ему образцом познания, ибо она свободна от заблуждений, т.к. основывается на дедукции, а не на опыте. В традиционной же философии Декарт видел нечто малоценное и сомнительное (в ней, по его мнению, нет ничего, что бы не вызывало сомнений). Знание должно основываться не на опыте, а на самоочевидных идеях разума, многие из которых, например, высшие логические и математические идеи являются врожденными.

   В 1637 г. Декарт писал, что его совершенно не устраивала кабинетная ученость, и, что  подлинную науку «можно найти в самом себе или в великой книге мира (книги света)» [2, т. 1, с. 255.]. Поэтому неудивительно, что Декарт стремился реформировать философию в соответствие со своими идеалами.

    В качестве научного идеала для философии Декарт рассматривал дедуктивную систему наподобие Евклидовой геометрии. Философия, по мысли Декарта, должна основываться на абсолютно надежном фундаменте и пользоваться единственно надежным методом – математической дедукцией. 

    Декарт предпринял попытку самолично установить достоверные принципы в философии. (Этому проекту посвящена его работа «Начала философии»).

      Путь познания должен начинаться с интуитивно ясных положений.

     «Принципы могут быть познаваемы только при посредстве интуиции, дальнейшие следствия только при посредстве дедукции», - писал Декарт.

    В то же время Декарт стоит на позиции радикально­го сомнения.

     Как уже было сказано, Декарт был глубоко неудовлетворен современной ему философией, где, согласно его мнению, разногласия существуют по любому вопросу.  В «Рассуждение о методе» Декарт писал: «О философии я скажу лишь то, что, видя, как она уже в те­чение многих веков культивировалась самыми выдающимися умами и тем не менее в ней нет ни одного положения, которо­го нельзя было бы оспаривать и, следовательно, сомневаться в нём, я отнюдь не обладал таким самомнением, чтобы надеять­ся решить задачу лучше других. Принимая во внимание, сколько различных мнений, отстаиваемых учёными людьми, может быть об одном и том же предмете, в то время как пра­вильным может быть лишь одно, я стал считать чуть ли не ложным всё, что было лишь правдоподобным». И далее следует любопытное высказывание: «Затем, что касается других наук, то, поскольку они заимс­твуют свои принципы из философии, я полагал, что и здесь на столь шаткой основе нельзя было построить ничего прочного». В нем уже просвечивает понимание Декарта философии как науки.

 

      Здесь хотелось бы сделать небольшое отступление и поразмыслить о противоречиях декартовской философии.

     Декарт был универсальным ученым. Его вполне можно сравнить с Аристотелем, который совмещал в себе философа и естествоиспытателя. Можно вспомнить здесь мнение Мераба Мамардашвили, который отмечал, что Декарт собирался разобраться с миром «один на один». (См. 5.).

Не случайно, поэтому критерием истины у Декарта выступает «отчетливо очевидное», но очевидное только для самого Декарта. В этом есть некий парадокс: ведь у каждого своя очевидность…в таком случае как можно говорить об истине?  Но Декарт полагал иначе, очевидность, дескать, одна на всех. Декарт «доказывал» существование бога, врожденных идей, т.к. это ему очевидно… Более того, стремясь избавить философию от спорных положений Декарт сам выдвигает ряд далеко не бесспорных положений.

    Еще Пьер Гассенди усматривал в рассуждениях Декарта некий порочный круг. Относительно положения Декарта о врожденности идеи бога, о которой Декарт утверждал, что «это понятие не могло исходить от меня самого» (1., с. 33.),  Гассенди говорил, что вернее было бы говорить об исторической обусловленности этой идеи.

 

     М. Хайдеггер указывал на своеобразную дву­смысленность декартовского определения философии. Основной тенденцией Декарта было превращение философии в абсолютное по­знание. Философствование начинается с универсального сомнения, однако Я под во­прос не ставится... Мы имеем здесь дело в самом лучшем случае с научно-критической, но никак не с философско-критической уста­новкой. Ставится под вопрос всегда только знание, сознание вещей, других субъектов, но само присутствие человека под вопрос не ста­вится. Картезианская установка не собирается рисковать (См. 11.).

 

     Здесь мне хотелось бы заметить, что Декарт был католиком, хотя и не афишировал этого. И у меня тут же появляется полуриторический вопрос: можно ли быть одновременно добросовестным католиком и добросовестным скептиком? Мне кажется, что нельзя… И разве не отсюда у Декарта растёт некоторая тенденциозность и пристрастность в построении своего проекта всеобщей науки?  (Я, прежде всего, имею в виду его несомненную уверенность в существовании бога и души).

    Тенденциозность видел у Декарта и X. Ортега-и-Гассет. «Все, что понимает разум, он понимает правильно, и невозможно, чтобы он ошибался. Откуда же рождаются моя заблуждения? Очевидно, только из того, что воля, будучи более обширной, чем ум, не удерживается мною в границах, но распро­страняется также на вещи, которых я не постигаю... Она легко впада­ет в заблуждение...», - цитирует Декарта X. Ортега-и-Гассет. Итак, не будь греховности воли, уже первый человек открыл бы все доступ­ные ему истины, иронизирует он. Декарт дисквалифицировал окру­жающий нас качественный и непосредственный мир, заменил его иным миром - количественным и геометрическим, исключающим все спонтанное и непосредственное, - пишет Ортега. (См. 10.).

 

     Однако вернемся к основному руслу темы.

     Как уже говорилось, целью Декарта было построение философии по образцу дедуктивной математики. В «Правилах для руководства ума» Декарт отмечал, что к математике относится «все те вещи, в которых исследуются какой-либо порядок или мера» [2, т. 1, с. 90], будь это даже звезды или звуки. Такая максимально общая наука должна называться всеобщей мате­матикой (Mathesis universalis). Она исследует порядок и меру во всех без исключения предметах как на земле, так и на небе. Основоположная для математического естествознания идея всеобщей математики фактически означала, что познание природных законо­мерностей есть познание тех отношений, которые точно фиксируются методами математики.

 

      В предисловии к французскому переводу его «Начал философии» (в письме переводчику) Декарт писал: «Вся философия подобна дереву, корни которого — метафизика, ствол — физика, а ветви, исходящие от этого ствола,— все прочие науки, сводящиеся к трем главным: медицине, механике и этике ...Подобно тому как плоды собирают не с корней и не со ствола дерева, а только с концов ветвей, так и особая полезность философии зависит от тех ее частей, которые могут быть изучены только под конец» [1,  с. 158]. Уже в этом определении Декарта провозглашено его понимание неразрывности и единства философии и науки. Надо отметить, что Декарт связывал философию с единством наук. Так, в «Рассуждение о методе» Декарт исходит из того, что все принципы наук должны быть заимствованы  из философии.

       В «Правилах для руководства ума» Декарт подчеркивал, что «все науки связаны между собой настолько, что гораздо легче изучать их все сразу, чем отделяя одну от других»  [2, т. 1, с. 79].

       Именно такой всеобщий подход к наукам, к универсальному корпусу человеческих знаний, и есть, для Декарта, философия.

      Иллюстрацией к вышесказанному  может служить, то обстоятельство, что после обдумывания и написания своего чисто философского произведения «Рассуждение о методе» (1637), Декарт публикует три свои естественно-научные работы «Диоптрика», «Метеоры» и «Геометрия», где развертываются принципы, сформулированные в «Рассуждение о методе».

 

       Подводя некоторый итог, можно сделать вывод, что Декарт не проводил какой-либо четкой границы между философией и наукой. Именно в его собственной философии, по мнению самого же Декарта, философия и науки обретают как бы органическое единство и тождество. В целом, философские исследования Декарта шли рука об руку с методологическими и естественнонаучными. 

 

    Стоит отметить, что в ХХ веке одним из самых видных критиков декартовского наследия был Карл Ясперс. Он критически оценивал то, что Декарт отождествил философию и науку. Его заблуждение, по мнению Ясперса, привело к пониманию науки как мнимого тотального знания и испортило философию. [12].

 

 

 

Литература.

 

1. Ренэ Декарт. Рассуждение о методе. Метафизические размышления. Начала философии. — Луцк: Вежа, 1998.

2. Р.Декарт, Сочинения, т. 1-2, М., 1989-1994.

3. Любимов, Н.А., Философия Декарта, М., 1886.

4. Ляткер Я.А. Декарт. – М.: Мысль, 1975.

5. Мамардашвили М.К. Картезианские размышления. – М.: Издательская группа “Прогресс”, 2001.

6. Фишер, К., История новой философии. Декарт, его жизнь, сочинения и учение, М., 2004.

7. Быховский, Б.Э., Философия Декарта, М., 1940.

8. Асмус В.Ф., Декарт, М., 1956.

9. Нарский И.С. Западноевропейская философия XVII в., М., 1974, гл. 2.

10. Ортега-и-Гассет X. Что такое философия? М., 1991. С. 13-16, 84.

11. Хайдеггер М. Время и бытие. М., 1993. С. 48, 59, 130.

12. Jaspers К. Descartes und die Philosophic. Berlin, 1937; 1956.

 

 

Используются технологии uCoz
Используются технологии uCoz
Используются технологии uCoz